Блог Тины Канделаки

                                                                                                         Будущее — это тщательно обезвреженное настоящее.
                                                                                                                                                                         Стругацкие
 
Пока ждали Дмитрия Анатольевича, народ поделился по интересам. Глебова и Пильдес активно беседовали с министром, Кузьминов шутил с Рачевским, а я глубоко погружалась в мир путешествий уполномоченного по правам детей Павла Астахова. Путешествия его по российским детским домам и впрямь впечатляют: от Чукотки до Дагестана – Павел объехал практически всю страну. На мой вопрос: «Ну и как?» – достаточно убедительно ответил: «Думал, что хуже». Этот удивительный по емкости ответ подходит в нашей стране ко многому. В том числе и к образованию. Все думают, что плохо, а на самом деле всегда есть чем сердце обрадовать.

Но обо всем по порядку.


Дмитрий Анатольевич появился с небольшим опозданием, но зато полный сил  и энергии для того, чтобы в очередной раз дать возможность всем спасателям проявить себя в полной мере. Спасатели, надо сказать, тоже встретили ДА, вооруженные до зубов «Айпадами», и только Ярослав Кузьминов величественно восседал за  «Макэйром». Хотя и без «Макэйра» он тоже смотрелся величественно. Или, может быть, я просто на глазок уже примеряла находящихся в этой комнате к стулу министра, который, судя по усталости на лице, с радостью готов был с этого стула встать в любую минуту. Оживился Андрей Саныч только после реплики Астахова о том, что количество суицидов и агрессии среди школьников становится тревожным. Здесь министр проявил и знание, и волю. Количество сокращается, по поводу насилия методические материалы в школы разослали, а кричать и делать это темой для дискуссии не считаем нужным. Не популяризировать же таким образом эту  проблему.

И правда, в борьбе за воспитание современных школьников школа пока явно проигрывает «Контакту». Также министр высказал озабоченность средней школой. Если в начальной школе дети учатся с удовольствием, то потом они вырастают, удовольствие от овладевания навыками чтения проходит, и вплоть до старшей школы, чем занимаются наши  дети, известно только им и учителям. Мы, родители, действительно многого не знаем, а надо бы. Мы же чаще всего наибольшую активность проявляем при поиске школы, а затем уже с надеждой все перекладываем на учителей. Они это понимают и всячески стараются себя спасти. От переаттестации, увольнения и от много другого, что им мешает вернуть статус учителя, о котором на каждой встрече обязательно говорится, но при этом ничего не меняется. Я вот уже два года занимаюсь проблемами образования и, честно говоря, пока не вижу предпосылок для того, чтобы профессия учителя приобрела новое звучание в сегодняшнем обществе. Хотя хорошие новости тоже есть.

Президент предложил выбирать директоров на конкурсной основе, а Ефим Рачевский предложил с учителями, достигшими пенсионного возраста, переходить на трехлетние контракты. Это даст возможность усилить конкуренцию внутри педагогического сообщества и станет стимулом, как сейчас принято говорить, для «более лучшей» работы. Проблемы слабых школ предложено было решать за счет укрупнения с сильными, что и с финансовой точки зрения, и с образовательной может дать более эффективный результат. До начала реорганизации  в стране было 52 000 школ, сегодня эта цифра сократилась до 47 000. Ни один разговор об образовании не проходит без упоминания зарплат. Этот тоже не стал исключением. Была высказана идея о введении категорий для учителей, чтобы таким образом стимулировать зарплаты, исходя из уровня категории.

В целом люди, стоящие сегодня у руля образования, прекрасно понимают, что школа должна стать кластером роста, где человек приобретает навыки для жизни в современном мире, где он будет учиться всю жизнь. И вот именно эту охоту,  а точнее, необходимость важно ему привить еще в школе.

Президент согласился со мной в том, что сегодня многие дети не любят читать  книги и имеют более комфортные условия для того, чтобы списать или сделать вид, что они прочитали ту или иную книгу. Хотя, как выяснилось, ДА проблемы школьников прекрасно понимает, потому что слишком хорошо помнит свои в бытность школьником. А в его школе, обычной ленинградской, как выяснилось, и курили, и выпивали, и списывали у отличников, и вступали в потасовки с учителями. Причем ДА тоже списывал, что, очевидно, не помешало ему добиться гораздо большего успеха, чем тот отличник, у которого он списывал.

Хотя атмосфера, как и на всех образовательных посиделках, была крайне дружелюбной, я все-таки рискнула обратить внимание президента на то, что происходит в интернете. Это явно то, чего не было ни в моем детстве, ни в детстве кого бы то ни было из присутствовавших на встрече. Сегодня поколение 12-15-летних подростков находится под влиянием интернета гораздо больше, нежели под влиянием собственных родителей и педагогов вместе взятых. К сожалению, тренды, которые есть в интернете, не самые дружелюбные. И они не просто заставляют задуматься, а откровенно пугают. Наберите адрес сети «ВКонтакте» и без труда найдете сообщество, которое поможет вам грамотно покончить с собой или грамотно убить вашего одноклассника. Или просто избить какого-нибудь прохожего, снять и выложить это видео, чтобы заработать как можно больше лайков и дружеской поддержки. Как я недавно писала в своем посте «Убийство just for fun”, мы подняли вопрос с Леной Сухоруковой и через эту историю вышли на сайт The Young News Channel, который, являясь американским ресурсом, обладает огромным российским трафиком. Это говорит о том, что русские школьники с удовольствием размещают свои ролики на этом сайте и даже более того – стремятся это сделать. История с Леной Сухоруковой, о которой неделю назад кричала вся страна, – это всего лишь капля в море, это единичная история, а таких историй, как выяснилось, очень много, и они гораздо страшней, как бы это ни удручало и ни печалило.

Я попросила президента заблокировать доступ на этот сайт с российских IP-адресов. Президент пообещал, что разберется. Очень хочется на это надеяться, потому что говорить об образовании мы можем бесконечно, и от этого явно никому не будет плохо, но попытаться как-то решить вопрос с насилием, которое сейчас становится гораздо более популярным, чем дружба, надо. Когда я закончила свое выступление, президент поставил меня в тупик, задав конкретный вопрос: «А что делать?»

Я думаю, этот вопрос поставил в тупик не только меня, но и всех, кто занимается реформой российского образования. Проблема понятна и всеми признана, но что конкретно нужно делать для того, чтобы школа стала любимой миллионами школьников, не совсем понятно.

Я много размышляю об этом, но, к сожалению, никаких глобальных решений мне в голову пока не приходит. Однако возникают единичные решения, о которых, на мой взгляд, можно подискутировать. Я считаю, что имеет смысл сделать более значимой роль учителя информатики в школе. До сих пор зачастую предмет преподает человек, далекий не то что от инновационных технологий, но и просто от интернета – социальных сетей, блогов, всего того, чем живут его ученики. Мне кажется, достаточно глупо посвящать все учебное время составлению презентаций в Power Point и заучиванию наизусть горячих клавиш в Windows, в то время как уже пятиклашки владеют навыками цифровой обработки аудио и видео и даже собирают собственные сайты. Получается, что интернет-жизнь школьника брошена на самотек, он вынужден изучать контент сети совершенно самостоятельно и чаще всего находит больше плохого, чем хорошего.

Почему бы не запустить практику приглашать преподавать информатику студентов педагогических вузов? Для них это и подработка, и интеграция в систему образования, а для школьников – учитель, с которым можно свободно общаться на одном языке. Ведь только они могут не просто дать общие знания о том, какие ресурсы следует посещать, но и показать школьникам то интересное, что может уберечь их от «неправильного» контента.