April 5th, 2010

СЛУЧАЙ ИЗ ЖИЗНИ ПРЕЗИДЕНТА ГРУЗИИ

Ширин лениво жевала низкокалорийные чипсы и без всякого интереса осматривала свой гардероб. Сегодня вечером в Доме кино у ее друга планировалась премьера. Надеть ровным счетом было нечего.

Кто вообще придумал, что одежду надо носить многократно до тех пор, пока она не выйдет из моды, а проще говоря, не состарится. Эти правила прекрасны для тех женщин, которые одеждой прикрывают свою некрасоту. Какая разница, как часто меняется юбка, прикрывающая кривые ноги. Или кому какая разница, какая кофта прикрывает обвисшую грудь. Это интересно только обладательницам этих недостатков, чтобы получше замуроваться в одежду и поменьше расстраиваться. А красивая женщина дает одежде шанс почувствовать на себе мужское вожделение в полной мере. А оно, как вы знаете, очень капризно. Поэтому абсолютно не хочется, будучи красивой женщиной, расстраивать себя дважды надетым платьем, но приходится, хотя и неприятно. Ширин решительно протянула руку к красному платью «Оскар де ла Рента», выгулянному месяц назад на Московский кинофестиваль. В Москве, будучи незамужней в тридцать пять, начинаешь изменять собственным принципам на каждом шагу. Хотя Ширин, в свои тридцать пять, была редкой девушкой в столице, которая без своего пластического хирурга по-прежнему срывала восторженные взгляды окружающих.

Она была не просто красивой. Она была вязкой. Просто красивые девушки радуют глаз, на них можно обернуться, можно даже запариться и телефон узнать. Но это все легко, весело и без последствий. А вязкие девушки — это когда достаточно один раз глаза в глаза, и все. Потом умирать будешь, а этот взгляд наверняка вспомнится.

Ширин была такая с детства. Южная кровь, прижившаяся в Москве и потихоньку начавшая принимать в себя северные потоки, всегда на выходе дает крайне привлекательный с генетической точки зрения результат. Шелковистая кожа пшеничного цвета, густые черные волосы и два бермудских треугольника глаз были у Ширин от азербайджанской родни. А от отца, Максима Станиславовича, у нее были ноги, которые восточным женщинам абсолютно несвойственны. Весь этот человеческий материал, собранный воедино, давал взрывной эффект.

Чего только стоили летние поездки в Баку. По праву московской гостьи Ширин могла разгуливать в коротких шортиках сколько угодно. Соседский мальчик Азиз Курбанов в эти дни переживал свою личную сексуальную революцию, понимая, что под такие шортики даже честному пионеру хочется заглянуть. Понимала это и Ширин, предварительно в подъезде подтягивая эти шортики чуть ли не до подмышек.

Она вообще рано поняла, что она красивая и ее все должны любить. Она воспринимала восхищение окружающих как нечто должное, ни минуты не думая о том, что кто-то может ее за эту же красоту невзлюбить или обидеть. На востоке как: красивая — значит, всегда счастливая, потому что обязательно выйдет замуж за богатого и все будет хорошо.

Первые проблески характера стали формироваться у Ширин в девятом классе, когда родители отправили ее в Баку не на лето, как обычно, а на весь учебный год. Максим Станиславович, будучи действующим резидентом, был отправлен на Мальту, и мама Нигяр решила, что Ширин в Баку будет лучше, чем на Мальте. Азербайджанская родня с удовольствием приняла девочку в свои жаркие объятья, надеясь в ее лице вернуть сбежавшую с Максимом Станиславовичем предательницу Нигяр. Нет, он, конечно, оказался порядочным, женился и принимал в Москве всю многочисленную родню круглогодично, но порода у него все-таки была не та. Не было ни усов, ни живота, ничего, что делало мужчину настоящим. Худосочная моль — вот кто он был на самом деле, когда Нигяр не слышала.

Collapse )