Тина Канделаки (tikandelaki) wrote,
Тина Канделаки
tikandelaki

Category:

Школа. Игра

Тина Канделаки играет в идеальную школу в Казани

В «Русском репортере» вышла статья об игре «Идеальная школа», которую мы в феврале провели в Казани.

Перемен, мы не ждем перемен!

В один из недавних выходных казанские дети собрались в лицее им. Лобачевского. Это были старшеклассники из разных школ и лицеев. Им предложили построить школу будущего – пока при помощи цветных карточек, кнопок и фломастеров.

Марина Ахмедова

– Сейчас много говорится об изменениях в системе образования, – говорила в микрофон Тина Канделаки – это она привезла игру «школа будущего» в Казань. – Игра даст нам возможность понять, какие школы сегодня нужны. Мы знаем, что у нас будет три типа школ – муниципальные, автономные и бюджетные… Это неизбежно, – добавила она, услышав, как вздохнули педагоги, сидящие за столами.

Реформа образования завершится к 2020 году. К тому времени эти дети уже давно окончат школу. Они внимательно изучают карточки, и, кажется, всерьез верят в то, что сейчас будут строить школу будущего, и именно в такой школе будут учиться их дети.

В моей команде: Лидия Семеновна – учительница, грузная женщина среднего возраста, Семен – десятиклассник с настороженным лицом и голубым шарфом на шее, Игорь – тоже десятиклассник, в нарядной белой рубашке, Динара – невысокого роста девочка с серьезным, почти взрослым лицом, и мужчина – в костюме с галстуком. Он оказывается министром образования Татарстана. Он работает в этом же лицее учителем, преподает основы лидерства.

– Знание этого предмета помогло вам стать министром? – спрашиваю его.

– Нет, я уже был министром, когда начал преподавать лидерство. Не думайте, что лидер – это начальник. А знание моего предмета просто помогает детям в жизни.

– Сейчас нам предстоит выбрать модель образования, – говорит Лидия Семеновна, лучше других знакомая с правилами игры.

Перед нами на столе лежат карточки. Желтые – это бюджет школы. К примеру, есть государственный бюджет – сорок тысяч рублей, есть тот, что поступает от родителей – пять тысяч, а есть дополнительный – его сумма на карточке не указана, источники дополнительных доходов школьники должны найти сами и вписать. Голубые карточки – это обязательные предметы и стоимость каждого. Зеленые – дополнительные, не входящие в список обязательных.

– Итак, вперед! – командует министр образования, и наша команда перемещается от стола к стене, на которой – большая доска с разноцветными делениями, к которой мы кнопками будем прикреплять обязательные и дополнительные предметы.

Почему–то министр сразу хочет разобраться с инфраструктурой. Он хватает коричневую карточку и быстро спрашивает:

– Школьная форма – да или нет?

Команда молчит.

– Школьная форма не означает, что все ученики республики должны ходить в одинаковой одежде, – объясняет он. – Я тоже ценю индивидуальность, но форма – это элемент корпоративной культуры. Вот как этот шарф, – он хватается за шарф на шее Семена. – Они должны чувствовать свою причастность к школе, – продолжает он. – Разве это не здорово?

– Здорово, – соглашается Семен. – Мы узнаем друг друга на улицах по шарфу.

Прикалываем к доске карточку – «школьная форма».

– Интерактивная доска? Нужна? – спрашивает министр.

– Зачем? – удивляются ученики.

– Вай нот? – отвечает министр.

– Лучше на эти деньги ввести дополнительные предметы, – говорит Игорь. – Или построить в школе, например, бассейн.

– На тысячу рублей бассейн не построишь… – замечает министр.

– Тогда из дополнительных секций давайте поставим каратэ, – предлагает Семен. – Я бы хотел свое тело в форме держать.

– И большой теннис, – вставляет Динара.

– И географию – тоже дополнительно… – просит Игорь.

География – его любимый предмет. С выбором профессии он пока не определился, но точно знает, что с географией она связана не будет. Возможно, он поступит в авиационный или архитектурный институт. Любимый предмет Семена – обществознание, он хочет стать юристом. Динара хочет связать свою жизнь с математикой, а в будущем видит себя экономистом. Она так и говорит «связать» и «вижу себя».

– Сейчас у нас половина бюджета только на инфраструктуру уйдет, – замечаю я, и все хватаются за голубые карточки.

– Мировая художественная культура? – Лидия Семеновна поднимает карточку.

– Нет… – отвечают ученики. – Впрочем, в начальной школе пусть будет, а в средней – нет, не надо.

– Давайте и в начальной и средней, – так жмет учительница, что можно подумать, она именно этот предмет и преподает.

Ученики неумолимы – им не нужна МХК.

– Физика?

– Обязательно! И в средней, и в старшей!

– Астрономия?

– Оставим другим… Пусть другие изучают… Нам не надо.

– Экология?

– Нет! – хором.

– Как же нет?! – снова встреваю я. – Планету надо защищать от загрязнений и…

– Мы об этом из географии узнаем, – останавливают меня.

– Труд? – спрашивает учительница, и все трое отрицательно качают головой, но учительница держит карточку и сверлит учеников из–под очков.

– Ну, может, в начальных только классах… – идет на уступку Семен, и учительница быстро крепит карточку к доске.

– Русский язык?

– Обязательно!

Такой же радушный прием встречает биология, геометрия и алгебра. Карточки быстро крепятся к доске.

– Подождите! – взмахиваю диктофоном. – Вы просто лепите эти карточки или вы серьезно обдумываете необходимость каждого предмета?

– Да, конечно, обдумываем… – отвечает Игорь.

– Дело в том, что именно эти предметы удовлетворяют моим желаниям, – серьезно говорит Семен. – Только давайте литературу в начальную школу тоже поставим. А вот обществознание не надо в начальную школу. Я считаю, что рановато, еще смысла нет.

– Информатика!

– Информатику с начальной школы мы не хотим, – говорит Игорь.

– Да, рановато еще для детей компьютер, – дополняет Семен.

Со своими «рановато» и «я бы повременил» он напоминает мне маленького старичка. Потом я приглядываюсь к нему и начинаю думать, что, пожалуй, он из семьи, в которой приходится на многом экономить.

– Музыку хотите?

– Нет!

– Да!

На этот раз Семен с Игорем расходятся во мнении, и мы просим Динару вынести решение. Я почти уверена, что она проголосует за музыку – девочка ведь.

– Я бы не стала тратить на музыку учебные часы… – серьезно говорит она. – Ну, может быть, я бы ее еще оставила в начальной школе, но точно не в средней и не в старшей. Хотя… если это не просто пение, а…

– Изучение основных произведений известных музыкантов, тогда – да, – дополняет Игорь.

Я ищу среди карточек «религиоведение». Не нахожу.

– А вы хотели бы изучать религию в школе?

– Да, хотел бы, – отвечает Семен, – но не только свою православную, а все основные мировые религии. Это помогло бы мне понять других… Впрочем… – заводит он прежнем тоном, – может, и не надо. Сложно сказать. Я ведь никогда не обучался этому предмету, он может мне не понравиться. Для меня важнее изучать литературу. И если надо будет выбирать между религией и литературой, то я выберу литературу.

– А мне если бы дали лично «школу сформировать», – говорит Игорь, – я бы выбрал религиоведение, но я бы хотел изучать все религии.

– Я с ним соглашусь, – говорит Динара. – Но только дополнительно изучать для того, чтобы быть всесторонне развитой. Вот история дополнительно – да. И в средней школе, и в старшей.

Я подхожу к доске. Обязательные предметы для начальной школы она выбрала – музыку, природоведение, математику, труд, иностранный язык, русский язык, физкультуру, информатику. Средняя школа – музыка, физика, география, химия, биология, иностранный язык, русский язык, история, литература, физкультура, обществознание, алгебра, геометрия. Старшая школа – физика, информатика, алгебра, геометрия, биология, иностранный язык, русский язык, история, литература, обществознание.

Я смотрю на эту доску, и мне становиться грустно. Нашей задачей было построить школу будущего, мы целый час обсуждали обязательные и дополнительные предметы, спорили, вытеснили из команды министра, но школа будущего ничем не отличается от школы прошлого. От той школы, в которой училась я, в которой учатся эти дети. Потом я говорю себе, что они просто лепили карточки наобум. Что их вытянули из домов в выходной, и им хочется поскорее отделаться от этой игры. Что они оканчивают школу, и им все равно, какой она будет в 2020 году. Что час времени – это слишком мало для того, чтобы в голове школьника, привыкшего к стандарту, что–то щелкнуло и открыло перед ним новые незнакомые возможности, дало новые идеи…

– Ну как? – подлетает ко мне Канделаки.

– Ничего особенного. Но в бюджет укладываемся – пока потратили тридцать тысяч, – вздыхаю я, и набрасываюсь на учеников, убедив себя в том, что именно я и должна стать сейчас тем самым щелчком, который даст им новые идеи.

– Зарубежная литература? – спрашиваю я. Они мотают головой. – Но вы же многое теряете! Кроме русских писателей, писал еще весь мир…

– Кто захочет, тот сам найдет и почитает… – назидательно говорит Семен.

– А где вы хотите проходить практику? – спрашивает Тина.
Семен с Игорем пожимают плечами.

– Но во время учебы это сложно… Мы всего лишь – школьники…

– Но ты же хочешь стать юристом! – мне хочется схватить Семена за шарф. – Ты пойдешь на практику в какую–нибудь юридическую компанию, и юрист будет учить тебя обращаться с документами!

– И ты поймешь, хочешь ли быть юристом на самом деле! – говорит Тина. – Вдруг тебе не понравится, ты скажешь – не мое – и выберешь для себя другую профессию.

– Или, например, ты будешь там работать, а школа будет получать деньги!

– И так предметов много, еще практика… – без энтузиазма говорит Игорь.

– Зато дополнительный источник финансирования для школы…

– Но мы еще ничего не умеем…

– Так научитесь!!!

– А я хочу на практику, – говорит Динара. – Если это добавит дополнительных источников финансирования для школы, то тем более.

– Откуда берем бюджет? – спрашивает Лидия Семеновна.

– От государства! – хором говорят ученики, отказываясь от автономии.

– А дополнительные источники?

– Это спонсорство, – говорит Семен. – И реклама. На школе можно повесить рекламу спонсора, чтобы все видели, а он бы за нее еще заплатил.

– Помещения можно сдавать в аренду.

– А, может, сами будете придумывать что–то новое, продавать идеи? Ведь есть такие школьники, которые уже зарабатывают деньги, – замечает Тина.

– Это – единичные случаи, – говорит Игорь. – Сдавать помещения более выгодно.

– Концертная деятельность учеников? – предлагает Лидия Семеновна.

– Да ну… – заводит Семен. – У нас в России профессиональные–то артисты не могут заработать, а о простых школьниках и говорить нечего.

– Но если ты сейчас захочешь, то у твоего ребенка это уже будет…

– Давайте на аренде школьных помещений остановимся, – замечает Игорь.

Я ухожу к другим командам, чтобы убедиться – мне досталась самая негибкая. Казань – город, напичканный высокими технологиями. В республике работает большой IT–цент, а wi–fiесть даже в самых захудалых деревенских школах, если захудалые школы в Татарстане, вообще, есть. Казалось бы, и татарские дети должны быть продвинутыми и более подготовленными к меняющимся условиям рыночной экономики. Но они не хотят ходить на практику, они, вообще, ничего не хотят менять. А, может, не щелкнуло? – спрашиваю я себя.

На досках других команд те же обязательные и те же дополнительные предметы. Дополнительные источники финансирования – гранты, реклама, спонсорство и аренда. Ничего нового…

Я возвращаюсь к своей команде, неся новую идею.

– А давайте, устроим теплицу или зимний сад? Будем выращивать там цветы. Заодно вы будете проходить биологию. А цветы можно будет продавать.

– Но это же эксплуатация детского труда… – останавливает меня учительница.

– Нет, нет, мы не хотим выращивать цветы, – отказываются от моей идеи ученики.

– Но вы же ничего не изменили, – упрекаю их. – Вы все оставили, как есть… Ну, как вы хотите строить школу будущего, если вы топчетесь на одном месте и ничего не хотите менять?

– Да, здесь очень много точек пересечения с той школой, которая сейчас есть, – важно говорит Семен. – Есть только мелкие детали, которые мы хотели бы изменить. И те инициативы, которые сейчас проявляет государство, я считаю неправильными. Потому что когда ученик заканчивает девятый класс и вынужден выбирать между предметами, у него ведь жизнь не заканчивается. Он может химию сейчас выберет, а когда закончит одиннадцатый класс, то поймет, что выбрал химию неправильно, только для того, чтобы ходить на уроки со своими друзьями, а ему нужны другие предметы…

– Он еще не в том возрасте, чтобы выбирать, – вставляет Игорь.

– Я с ними согласна, – дополняет Динара. – Меня устраивает то, что мы сейчас изучаем. Единственное, чего бы я хотела, это, может быть, введения новых предметов. Потому что у нас развиваются компьютерные технологии, и мы должны их осваивать.

– А в каком возрасте ты в состоянии сама выбрать предмет?

– Думаю, только в старшей школе, – отвечает она. – Это десятый, одиннадцатый класс. Только в этом возрасте я могу точно определиться.

Я меняю тон и говорю с ними, как с взрослыми, допуская, что они могут лучше меня знать, что им нужно. И если они не хотят теплицу, которую я пыталась им навязать, или зарубежную литературу, значит, они им действительно не нужны. Ведь одна из идей реформы образования – предложить ученикам выбор. В игре принимали участие человек сто – немного для того, чтобы делать серьезные выводы – но можно только порадоваться за конкретную казанскую школу, ученики которой ничего не хотят в ней менять.
Tags: Казань, образование
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 26 comments