Category: наука

Category was added automatically. Read all entries about "наука".

Академикам от плагиаторов

Вчера Госдума приняла в третьем чтении закон о реформе РАН. И снова на Охотном Ряду собрались сотни протестующих – аспиранты, профессора, преподаватели – люди разных возрастов и специальностей, но у всех один общий вопрос: «Почему нас никто не спрашивает, почему за нас все решили чиновники?» И когда видишь на улице среди протестующих именитых академиков (а в протестах были замечены в том числе физик Валерий Рубаков, астроном Алексей Старобинский, математик Виктор Васильев – люди в научном мире известные), становится понятно, что как ни были бы хороши намерения Минобра, проводить реформу вот таким вот образом нельзя.

Аргумент чиновников понятен: РАН управляет своим имуществом и финансами из рук вон плохо, тут и коррупция, и неэффективность, и нецелевое использование, идеализировать РАН глупо. Но вот я смотрю на этих академиков у здания Госдумы, слушаю их выступления и не могу представить, что они там борются за возможность побольше своровать. И уж во всяком случае, никак не могу себя заставить поверить в то, что чиновники будут воровать меньше академиков. Мы уже видели масштабные научные проекты под руководством чиновников: «Сколково» – наглядный пример. Денег влили туда столько, что хватило бы на 10 РАН. И что, много вы слышали о прорывных достижениях оттуда? Зато об уголовных делах о разворовывании средств, я думаю, слышали все.

Но, допустим, я даже неправа, допустим, реформа эта прогрессивна и полезна. Но как так получается, что те, ради кого делается эта реформа, стоят под дождем на улице, пока депутаты со своими купленными диссертациями наперевес решают их судьбу, отказавшись даже пригласить их в зал (а ведь Оксана Дмитриева пыталась убедить парламентариев пустить их, но депутаты ей отказали)? Единственный, кого пустили на обсуждение поправок, – президент РАН Владимир Фортов, но как тот ни старался, все вызывавшие возмущение пункты реформы остались на своих местах и в результате РАН все-таки по факту превратится в клуб пожилых ученых, не имеющих почти никаких полномочий по управлению академическими институтами.

Я уже писала о том, как я вижу процесс реформирования РАН, повторяться не буду. Если нашим депутатам неинтересно мнение ученых по поводу реформы РАН, значит их попросту не интересует ее результат. И это ведь, если вдуматься, совершенно логично. Едва ли может интересоваться фундаментальной наукой и ее достижениями тот, кто не в состоянии даже осмыслить текст собственной диссертации.

Академия осталась без наук

100234___3_9426_copy_96

На днях премьер Дмитрий Медведев озвучил наконец проект реформирования Академии наук. То, что о нем мы слышим из уст Медведева, а не Ливанова, как бы сигнализирует: правительство его уже одобрило и настроено решительно. Ну что ж, о том, что РАН нужны перемены, говорили все кому не лень, успело уже за это время и несколько министров образования поменяться, но академикам каждый раз удавалось тему замять. Теперь, очевидно, не удастся.

Только вот какая штука: вроде бы и хочется этой новости обрадоваться, но как-то не получается. Вот как я себе представляла реформу РАН? Медведев делает заявление: «Мы начинаем готовить закон о реформе Академии наук, призываем научное сообщество присоединиться к дискуссии о том, как она должна проходить». За круглый стол садятся и академики, и ведущие российские ученые, не входящие в РАН (но зачастую не менее признанные и титулованные), и ученые российского происхождения, работающие в ведущих зарубежных научных институтах, и просто иностранные эксперты. Причем ломают копья они не только в конференц-залах, но и в телевизионных студиях в прайм-тайм (программа «Железные леди» к вашим услугам). Через полгода рождается единая концепция закона, в котором отражена не только новая структура Академии, но и концепция развития фундаментальной науки. Ведь РАН – это не кучка стариков с регалиями, это сложная структура, которая по идее должна непосредственно взаимодействовать и с университетами, и с министерствами, и даже с крупными промышленными предприятиями. Одним словом, это интеллектуальное ядро страны. Но это по идее. Сейчас-то она, конечно, все-таки ближе к пансионату для заслуженных деятелей науки, которые редко и с трудом коммуницируют с окружающим миром. Так что такая реформа пришлась бы очень кстати. Но ее ли мы увидим?

Безо всяких дискуссий и дебатов нам вываливают готовый проект, в котором кто-то все за всех решил и который уже на днях будет рассматривать Госдума. Даже банки не грабят с такой стремительностью, с какой у нас принимаются важнейшие законы. Видимо, чиновники надеются, что, пока академики будут соображать, что случилось, и думать, как на это реагировать, они уже все протащат через Думу и шуметь будет поздно. Бог с ними, с академиками, их победить несложно: у них, кроме их докторских диссертаций, нет орудия для сражения. Но дальше-то что будет?

Из коротких сообщений о проекте реформы мы поняли, что новая Академия наук (в которую, помимо РАН, вольются РАМН и РАСХН) будет «сообществом выдающихся ученых, ведущих научную, экспертную, популяризаторскую деятельность, выполняющим функцию важнейшей коммуникационной площадки для научного сообщества». Все-таки «сообщество выдающихся ученых» и «коммуникационная площадка» – это не похоже на определение «интеллектуального центра», это, скорее, как раз ближе по смыслу к «научному пансионату». Причем, учитывая тот факт, что все прежние академики, если имеют такое желание, сохраняют свой статус, а на прием новых академиков объявляется трехлетний мораторий, получается, что состав РАН никак не меняется.

Но самое интересное – чем заканчивается эта фраза: «выполняющим функцию важнейшей коммуникационной площадки для научного сообщества, но не осуществляющим управления имущественным комплексом и не имеющим подведомственных научных организаций». В переводе на русский язык это означает следующее: РАН с ее 50 тысячами сотрудников больше не существует, академиков сделают почетными пенсионерами с окладом в 100 тысяч рублей, отберут у них управление фундаментальной наукой и их подведомственную недвижимость – то, чем они зарабатывали в отсутствие полномасштабного госфинансирования. Кто и как теперь будет реально управлять всеми российскими НИИ – непонятно. Но явно не Минобр, который и с ЕГЭ пока справиться не может.

Таким образом, вместо откровенной дискуссии о будущем научного сообщества мы пока видим только подковерный спор о том, кому принадлежит право сдавать в аренду последнее, что осталось от российской науки, – бетонные здания НИИ с прилегающей территорией. Простите, но в такую реформу я уже заранее не верю.

Зачем сельскому физруку 15-дюймовый ноутбук?

После очень удачного интервью с министром образования и науки Дмитрием Ливановым я решила поговорить о будущем образования нашей страны и с другими министрами из нового кабинета.

В пятницу, 8 июня, я встретилась в офисе проекта «Умная школа» с министром связи и массовых коммуникаций Николаем Никифоровым. Конечно, подобная тема не является для Николая профильной, но тем не менее каждая отрасль так или иначе относится к образованию. Вопросы от пользователей «Умной школы» и от читателей проектов-партнеров были довольно предсказуемы: о дистанционном ЕГЭ, об электронных дневниках, о веб-камерах, установленных к выборам. Министр методично отвечал на каждый провокационный вопрос, умело обходя все возможные подводные камни.

Я спросила, когда же все школьные дневники в РФ станут электронными, а также узнала о том, зачем сельскому физруку 15-дюймовый ноутбук с DVD-проигрывателем. Еще поговорили о грядущем вступлении в силу закона № 436 «О защите детей от информации, причиняющей вред их здоровью и развитию».



Заявлений от министра, касающихся телекома, конечно, было больше, и они были гораздо конкретнее. Да это и неудивительно, ведь именно телеком является профильной деятельностью министерства.
Collapse )


Обещать - значит жениться!

Вчера министр образования и науки Дмитрий Ливанов дал свое первое официальное интервью после вступления в должность. Я еще раз с удовольствием сделаю акцент на том, что это интервью он дал эксклюзивно для проекта «Умная-школа.рф».

Конечно, большую часть времени, отведенного на интервью, мы говорили именно о школьном образовании: об учителях, зарплатах, ЕГЭ. Знаете, меня очень удивило - не могу сказать, приятно или неприятно, - что еще до самого интервью мне пришло более 800 вопросов. С одной стороны, это значит, что профессиональное сообщество готово к диалогу и готово инициировать этот диалог. С другой стороны - что накопилась масса проблем. И, сказать по правде, новому министру я не завидую. Ему досталось тяжелое наследство.

Министерство формации Андрея Фурсенко само похоронило себя под кипами бумаг и бессмысленных отчетов. Бюрократический голем, которого породило министерство, кажется уже неубиваемым, но министр спокоен: "К первому сентября отчетность в школах будет в несколько раз сокращена. Я это обещаю". Дай бог, учителя наконец вздохнут полной грудью и вместо того, чтобы огрызаться на школьников со словами "подожди со своим предметом, я отчет не сдал", глядишь, и у доски встанут, и тему объяснят. А там курочка по зернышку - и снова поднимемся в мировых рейтингах. Я, конечно, идеалистка, но я все еще верю, что российские школьники  хотят учиться, а учителя - преподавать. Только не могут. Отчеты и бумаги оказываются важнее.

Вообще меня порадовало, как министр бойко раздавал обещания - не боится брать на себя ответственность. "Я гарантирую, что никакого сокращения присутствия государства в школе во всех формах не будет", - резко парирует он на мой вопрос о том, будет ли образование платным.



Collapse )
А вы верите новому министру образования?


Узнай первым

По своему опыту знаю, как трудно бывает достучаться до чиновников с важным вопросом и актуальной проблемой. В истории с Московским кадетским корпусом я лично пыталась дозвониться до приемной Собянина в течение трех дней, но безрезультатно.

Я решила дать такую возможность тем, кому небезразлична ситуация в российских школах и вузах, тем, кто интересуется нововведениями и изменениями, которые коснутся нас и наших детей уже очень скоро.
17 января на моем сайте «умная-школа.рф» была запущена онлайн-конференция с заместителем министра образования и науки Игорем Реморенко.  В течение недели пользователи сайта имеют возможность задавать свои животрепещущие вопросы, а 26 января Игорь Михайлович ответит на них.

25 января у меня в офисе состоится дискуссия с новым председателем комитета Госдумы по образованию — Дегтяревым Александром Николаевичем. В комментариях к этому посту, а также на моем сайте «умная-школа.рф» вы можете задать Александру Дегтяреву любые интересующие вас вопросы. Мы обязательно обсудим их с ним во время интервью.

Дегтярев Александр Николаевич родился 8 апреля 1952 в д. Старопетрово (Башкирия). Окончил Уфимский авиационный институт (1973). С 1973 преподает в УАИ. В 1987-1990 — заместитель заведующего отделом науки и образования, заместитель заведующего идеологическим отделом Башкирского обкома КПСС. В 1990-2011 — ректор Уфимской государственной академии экономики и сервиса, заведующий кафедрой «Экономическая теория и мировая экономика». В 2003 и 2008 избирался депутатом Госсобрания Башкирии. Член президиума политсовета отделения ЕР в Башкирии. Кандидат технических, доктор экономических наук, профессор, академик Российской академии естественных наук. Автор свыше 130 научных трудов.
С 20 декабря 2011 года назначен  председателем комитета Госдумы по образованию.

Лица с Академика Сахарова

Как обещала, в эту субботу я снова пришла на митинг оппозиции. Предпочитаю писать и говорить только о том, что вижу своими глазами. Позиции своей не изменила. Все прекрасно знают, кого я поддерживаю, и я не откажусь от своих взглядов ради положительных комментов в моем жж.

Нового мессию среди выступавших я не увидела. Кроме скрытой угрозы направить толпу на Кремль, я не услышала ни одного ответа на вопрос "что делать?".

Скажу честно, слушать выступавших было не так увлекательно, как разговаритвать с теми , кто пришел их послушать. Среди участников встретила немало ярких зрелых личностей со сформировавшейся позицией. Уверена, эти люди не дадут себя обмануть.

Знакомлю вас с некоторыми из них.

Раньше выложить не получилось - не было времени: конец года в "Апостол Медиа" не связан с каникулами, работаем много.





Collapse )

Казань – столица технологий

Тина Канделаки в Казани

Итак, Казань! Эта поездка снова заставила меня поразиться продвинутости региона. Если Москва – столица официальная, Питер – культурная, то Казань вполне может претендовать на звание инновационной и технологической столицы нашей страны. Технологии там освоены, обкатаны, все решения работают не в рамках экспериментальных режимов, не в лабораториях – они работают для школьников и их родителей, для пациентов больниц, для водителей. В общем, для простых людей, у которых есть возможность удобней и быстрей решать свои повседневные дела.

Тина Канделаки с Миниханновым
С президентом Татарстана Рустамом Нургалиевичем Миннихановым в IT-парке

Я неоднократно упоминала о том, что Казань – регион, перешедший, и очень успешно, на «Электронное правительство». Вчера министр информатизации и связи РТ Николай Никифоров – молодой мозг этого региона – рассказал нам о том, что бумажные документы в Татарстане попросту запрещены в тех службах, которые уже подключены к «Электронному правительству». Сейчас в системе электронного документооборота работает львиная доля учреждений и услуг: к электронным порталам подключены 1800 организаций, 18 тысяч служащих. «Бегать должны бумажки, а не граждане» – негласный девиз «Электронного правительства». Причем, 80% решений по софту созданы в IT-парке Казани.



Одна из самых полезных казанских разработок – это инфоматы, электронные терминалы. С их помощью можно записаться в очередь на прием, оформить услугу (загранпаспорт, например), оплатить штраф и даже подать заявление в ЗАГС! В прошлом году через инфоматы прошло 250 тысяч платежей на сумму 67 миллионов рублей, также было совершено 477 тысяч запросов.

Collapse )

Спасет ли бизнес российскую науку?


© eclectic echoes / flickr.com

Каждый раз, глядя на ребят в «Самом умном», я думаю не только о том, какие они удивительные, и том, какой будет их дальнейшая жизнь. Я думаю о том, что тысячи талантливых молодых людей не могут получить качественное образование. Чтобы заниматься тем, чем хотят. И чтобы выбирать профессию потому, что она интересная, а не только денежная и престижная. Наука тут проигрывает по всем фронтам.

В рейтинге профессий, популярных среди молодежи в России, ученые не вошли даже в первую десятку. Всего 6% студентов видят себя в науке. А продолжают академическую карьеру и того меньше – только 0,6 %! Сегодня в РАН работает около 10 тысяч молодых ученых. Много это или мало? Очевидно одно: их могло бы быть больше.

Интересно, скольких специалистов лишается российская наука? Лишается оттого, что абитуриенты выбирают не то, к чему лежит сердце, а то, что выгодно? Сколько талантливых лингвистов переводит скучные договоры? Сколько химиков предпочитает фармацевтический бизнес? Сколько математиков идет в программирование?

В США и в России были проведены опросы, которые показали: у них профессию ученого считают уважаемой 56% опрошенных, у нас – всего 1%! В науку, конечно, все равно идут: идейные вундеркинды и уверенные в своих силах фанаты. Кто-то остается, добивается не только высоких результатов, но и относительного финансового благополучия. Многие используют годы учебы как стартовый толчок: набирают знания, опыт, публикации и связи и продолжают за рубежом. Кому-то удается совмещать занятия наукой с другими способами заработка. Другие просто находят применение своим знаниям в рыночных сферах. Менее удачливые вынуждены переквалифицироваться.

Очень грустно еще вот что. Наша наука теряет не только «солистов» – великих ученых, которых один на тысячу. Она лишается и «кордебалета» – тысяч молодых, способных людей, которым не суждена Нобелевская премия, но которые могут принести немало пользы. Они не так фанатично преданы науке, чтобы отказываться от материальных благ, но при достойных условиях остались бы в ней с удовольствием.

Поэтому нужно не только поддерживать тех, кто уже пришел в науку, но и создавать условия и бонусы для молодежи, которая еще только делает выбор.

Изменения к лучшему есть. Вузы потихоньку получают финансирование, ученые – гранты и хоть какую-то материальную поддержку. В планах: создание научных лабораторий с высокотехнологичным оборудованием, приглашение соотечественников, работающих за границей, «покупка» мировых научных гуру. Но все прекрасно понимают, что это только планы и их недостаточно. Главная беда российских ученых по-прежнему описывается набившей оскомину фразой: «Нету денег». И в том числе для того, чтобы привлекать и удерживать «рабочую силу».

Что можно сделать в такой ситуации? Когда всем понятно, что ниоткуда, ни из каких закромов родины деньги просто так и для всех не упадут. Мы говорили об этом в Общественной палате, и я хочу повторить – поможет сотрудничество с бизнесом. Опыт уже есть: Microsoft финансирует курс в Высшей школе экономики, компания ABBYY набирает «под себя» студентов в МФТИ. Но это примеры, во-первых, из области образования, а во-вторых, IT и экономики. Т.е. не науки как таковой. Нужно налаживать такое сотрудничество, когда бизнес «заказывал» бы исследования для своих нужд. Это не только выгодно с финансовой стороны. Это очень важно эмоционально, т.к. даст студентам и молодым ученым понимание того, что их труд востребован и престижен.

Как вы думаете, возможно такое сотрудничество бизнеса и науки в России?

ЮНЕСКО посчитала науку

112.41 КБ
© Reuters

Кто должен оценивать уровень развития науки в мире? Не удивляйтесь – ЮНЕСКО. То есть Организация Объединенных Наций по образованию, науке и культуре. Каждые пять лет ЮНЕСКО считает научные публикации в странах мира и готовит отчет. Главный критерий оценки – количество научных работ, которые публикуют ученые в своих странах. Это открывает удивительные возможности для графоманов, которым удастся напечатать свои статьи в одном из солидных научных журналов, список которых ЮНЕСКО составила еще несколько десятилетий назад.

По данным ЮНЕСКО, лидер по развитию науки с 2005 года не изменился – это 38 стран Организации экономического сотрудничества и развития (ОЭСР), которая была создана сразу после войны для восстановления разрушенной Германии. Спасательная операция закончилась к 1960-м годам. Но ОЭСР сохранилась: сейчас организация устанавливает стандарты экономического развития, а входящие в нее страны считаются самыми развитыми. Они производят три четверти всего нового научного знания в мире.

Страны БРИК – Бразилия, Россия, Индия и Китай – произвели пятую часть научных исследований в мире, в основном благодаря усилиям китайских исследователей. Высокий уровень собственно китайского вклада (почти десятая часть) в мировую научную мысль показывает, что эта страна не только привлекает гигантов мировой промышленности или копирует лучшие новинки, но и активно ведет собственные научные исследования. Китай меняется быстрее, чем самые прогрессивные представления о нем.

Сам по себе критерий оценки по количеству научных публикаций – немного спорный. Но именно эта цифра позволяет оценить количество ученых в стране: например, в Иране ученые составляют около 0,015% от всего населения. Другой вопрос, что свои научные программы Тегеран охраняет не менее строго, чем идеалы исламской революции.

Отчет ЮНЕСКО в чем-то напомнил мне «Евровидение», на котором те или иные призы вручаются каждой стране. Эксперты ЮНЕСКО очень старались не задевать национальную гордость арабов и чувства мусульман, но цифры говорят сами за себя: 20% мирового населения – 1,35 миллиарда мусульман – дают миру только 5% всей научной продукции.

И это странно: в Средние века именно мусульмане сделали великие открытия в астрономии и медицине. Например, то, что мы просто моем руки перед едой – заслуга мусульманских ученых-медиков, которые еще во времена крестовых походов показали европейцам, что это простое действие защищает от заразных болезней. Но сейчас арабский мир, погрязший в религиозных дрязгах и экономических проблемах, утратил первенство.

Несмотря на всю спорность методов, которые использует ЮНЕСКО, доклад по науке показывает, что проблемы третьего мира еще глобальнее, чем мы могли себе представить. Исследователи не могут добиться успеха на фоне низкого уровня жизни, который развитые страны помогают повышать только в политических декларациях.